Герои Страны
Герои Страны
Герои Страны
Быстрый поиск по Фамилии
Поиск с Google

Не допускать повышения пенсионного возраста


Хомяков Леонид Петрович

 
Хомяков Леонид Петрович
25.09.1924 - 15.07.1999
Герой Советского Союза


    Даты указов
1. 27.06.1945 Медаль № 6698

    Памятники
  Надгробный памятник


Хомяков Леонид Петрович - командир взвода 33-го гвардейского отдельного моторизированного инженерного батальона (4-я гвардейская танковая армия, 1-й Украинский фронт), гвардии младший лейтенант.

Родился 25 сентября 1924 года в селе Окинино Лысковского района Нижегородской области в семье крестьянина. Русский. Образование среднее. Работал в райдоруправлении.

В Красной Армии с августа 1942 года. Окончил Ленинградское военно-инженерное училище в 1943 году.

В действующей армии с мая 1944 года. Гвардии младший лейтенант Xомяков отличился в боях за Берлин. 27 апреля 1945 года перебрался с десантом на лодке через канал и выбил противника из первой траншеи, чем обеспечил переправу остальных десантных групп. 1 мая, командуя ротой, вынудил сдаться группировку противника, пытавшуюся вырваться из окружения (600 солдат и офицеров).

Звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда" (№ 6698) гвардии младшему лейтенанту Хомякову Леониду Петровичу присвоено 27 июня 1945 года.

После войны продолжал службу в армии. Член КПСС с 1946 года. В 1956 году окончил Военно-инженерную академию.

С 1984 года генерал-майор Xомяков — в запасе. Жил в Москве. Умер 15 июля 1999 года. Похоронен на Троекуровском кладбище (участок 4).

Награжден орденом Ленина, Отечественной войны 1-й степени, 2 орденами Красной Звезды, орденом Трудового Красного Знамени, медалями.

Из воспоминаний Л.П. Хомякова

Весной 1942 г. моего отца мобилизовали в армию, и я занял его место в Работкинском дорожном отделе. А в конце лета, 14 августа, я был призван в армию. Нас, молодых и грамотных, берегли, направляли учиться. Я был направлен в Ленинградское военно-инженерное училище, находившееся в то время в Костроме. Училище окончил младшим лейтенантом в октябре 43-го и был направлен на 1-й Украинский фронт, где получил назначение в понтонный полк.

В январе 1944 г. меня прикомандировали к 32-му УОС — управлению особого строительства для подготовки сформированного отряда разминирования. К началу марта обучение было закончено, мы вышли на практическую работу. В течение марта отряд снял (обезвредил) десятки минных полей, но в начале апреля выпал снег, и нашу работу остановили: потому что сапер ошибается лишь однажды, это каждому ясно, а снег не дает увидеть мину.

Меня отозвали и направили служить в 88-й армейский мотоинженерный батальон 4-й ТА командиром взвода понтонного парка. В назначенное время батальон понтонного парка не получил, и я оказался командиром инженерно-саперного взвода. В этом батальоне, впоследствии переименованном в 33-й отдельный гвардейский моторизованный инженерный батальон 3-й гвардейской инженерно-саперной бригады 4-й гвардейской ТА, я сражался до конца войны, участвовал во Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Берлинской и Пражской операциях. Не простая это была дорожка. На войне все реки кажутся мутными от взрывов, а все поля, где недавно проходил враг, — заминированными. И все дни похожими один на другой. Но все-таки один из этих нелегких, очень нелегких солдатских дней оказался для меня самым памятным. Это было во время штурма Берлина войсками трех наших фронтов: 1-го Белорусского, 1-го Украинского и 2-го Белорусского.

4-я танковая армия генерал-полковника Лелюшенко, входившая в состав 1-го Украинского фронта, первой ворвалась с юго-запада в столицу Германии. И стремясь как можно быстрее соединиться с войсками 1-го Белорусского фронта, наступавшего с востока, продолжала успешно продвигаться на северо-восток, в центр города. Но на пути танкистов генерала Лелюшенко вдруг стал непреодолимой преградой проклятый Тельтов-канал с его высокими бетонными берегами. Мостов через канал как назло в полосе наступления танкового корпуса не было. И чтоб преодолеть канал, надо было строить мост. Это предстояло сделать нам, саперам 33-го отдельного гвардейского моторизованного инженерного батальона, входившего в состав 4-й ТА.

Но Тельтов-канал охранялся, вернее сказать, оборонялся так, что к нему нельзя было подступиться. Надо было как-то незаметно переправиться через него на противоположный берег, уничтожить засевших там гитлеровцев, а уж потом строить мост.

Наша попытка переправиться через канал ночью вплавь не увенчалась успехом. Как только советские солдаты спустили на воду надувные лодки, с противоположного берега немцы пустили осветительные ракеты и открыли ураганный огонь: они, видно, ожидали, что ночью мы попытаемся переправиться. В итоге почти все, кто успел из наших ребят и офицеров спуститься на воду в надувных лодках, были расстреляны. Наше командование вынуждено было прекратить переправу. Хорошо, что саперы не участвовали в этой непродуманной операции. Единственное, что нам удалось сделать в минувшую трагическую ночь, — это занять более удобное укрытие на своем берегу.

Я решил с раннего утра понаблюдать в бинокль за фрицами на противоположной стороне. Оказалось, сам берег был очень высок и неудобен для высадки, да к тому же закован в железобетон. Вдоль канала на том берегу тянулась железнодорожная насыпь с траншеями, пулеметными и артиллерийскими огневыми точками. Дальше за насыпью возвышался старинный краснокирпич-ный замок с острой готической крышей и черными проемами вместо окон, из которых торчали стволы пулеметов и пушек.

Когда мои глаза уставали от напряжения, я отрывался от бинокля и, вглядываясь в усталые лица своих солдат и сержантов, ставших для меня уже родными, думал: «А ведь близится конец войны. И кто из них доживет до ее последнего дня?»

Мои грустные размышления прервал связной:

— Товарищ младший лейтенант, вас вызывает капитан Быков!

— Иду, — ответил я, поднимаясь.

«Неужели решили днем переправляться?» — пронеслось в моей голове.

Но комбат мне приказал:

— Бери свой взвод и начинай тренировать людей. Надо научить их быстро преодолевать канал.

В нашем расположении был удобный участок водной преграды. И мы до позднего вечера его «форсировали», пока не стали укладываться в 2—2,5 минуты. Мне было ясно: очередную переправу придется совершать нам, саперам. Не ясно только — когда?

Переправа началась 27 апреля 1945 г. в полдень, ровно в 12.00, потому что наблюдением было установлено: ровно в 12 часов у педантичных немцев начинается обед, они оставляют свои огневые позиции и бегут к полевым кухням. Вот по команде генерала Лелюшенко в это время их и накрыли своими залпами наши танковые пушки и «катюши». Накрыли так, что немцам самим пришлось спасаться, и потому они не смогли помешать нашей переправе и захвату их оборонительной траншеи на железнодорожной насыпи. С последним залпом «катюши» мой взвод бросился с надувными лодками в канал и первым высадился на вражеский берег. И первым же преодолел железнодорожную насыпь с траншеей, напичканной огневыми средствами. Немцы даже не успели сделать ни одного выстрела! Вот что значит быстрота и натиск! А главное — тренировки до седьмого пота.

Почти без боя удалось мне со своим взводом ворваться и в готический замок. А вот остальные наши два взвода почему-то отстали. Прийдя в себя, гитлеровцы, находившиеся в соседних домах, быстро блокировали замок и решили уничтожить нас.

Четыре часа нам одним пришлось отражать яростные атаки многократно превосходящих сил гитлеровцев. Не дождавшись помощи своих взводов, я послал веселого и находчивого сержанта Михаила Мартыненко (впоследствии Героя Советского Союз за) в сторону Потсдама, откуда доносилась стрельба наших танковых пушек. Попросил его связаться с танкистами и привести их к нам.

Спустя час он возвратился с тремя танками-«тридцатьчетверками» и, довольно улыбаясь, доложил:

— Товарищ младший лейтенант! Ваше задание выполнено!

С помощью танков мы ликвидировали всех тех, которые пытались ликвидировать нас, потом забрались на броню грозных машин и по брусчатке помчались на Потсдам — летнюю резиденцию прусских королей.

С северо-востока королевскую резиденцию тоже атаковали наши танкисты.

Совместной атакой мы принудили немцев капитулировать. Во внутренний двор высыпало и сдалось в плен до нескольких сот человек. Пленных построили и повели. Рядом со мной оказался незнакомый русский офицер. Разговорились, и выяснилось, что мы с разных фронтов: он — с 1-го Белорусского, а я — с 1-го Украинского. Соединились два фронта! Новый знакомый предложил мне пройти с ним на командный пункт, тут неподалеку.

Меня провели в подвал, где находились генералы и офицеры. Старшему из них, генерал-лейтенанту, я представился и доложил, что знаю о сложившейся на берегу Тельтов-канала обстановке. После проверки моих документов начались расспросы: что я знаю, если действительно служу в 4-й танковой армии?

Как потом выяснилось, это был совмещенный передовой командный пункт 9-го танкового корпуса и 328-й стрелковой дивизии, входивших в состав 1-го Белорусского фронта.

Когда я наконец вышел из подвала, на улице было пусто, лишь саперы ждали меня. Вернулись мы на берег канала в двенадцатом часу ночи. Оказалось, что при форсировании был ранен командир нашей роты, и мне предложили занять эту должность, а комбат Быков, обняв меня, сказал:

— Ты жив? А мы думали, вы все погибли... Вы действовали как настоящие герои...

Тогда я не придал значения этим словам, да и некогда было: спустя несколько часов мы уже строили через канал постоянный мост на жестких опорах, мы, воины, недавно взрывавшие мосты, первыми начали их и строить, ремонтировать.

А 27 июня 1945 г. мне присвоили звание Героя Советского Союза за тот бой 27 апреля, за переправу через Тельтов-канал.

    Источники
 Всем смертям назло. – Москва, 2000.
 Герои Советского Союза: крат. биогр. слов. Т.2. – Москва, 1988.