Герои Страны
Герои Страны
Герои Страны
Быстрый поиск по Фамилии
Поиск с Google

Не допускать повышения пенсионного возраста


Астафьев Виктор Петрович

 
Астафьев Виктор Петрович
01.05.1924 - 29.11.2001
Герой Социалистического Труда


    Даты указов
1. 21.08.1989 Медаль № 20946
Орден Ленина № 459991

    Памятники
  Надгробный памятник
  Памятник в Красноярске


Астафьев Виктор Петрович – русский писатель, прозаик и драматург, член Союза писателей СССР.

Родился 1 мая 1924 года в селе Овсянка Советского района Красноярского края в крестьянской семье Петра Павловича Астафьева и Лидии Ильиничны Потылицыной. Русский. Воспитывался бабушкой. Окончил 6 классов в Игарке, где жил с отцом и мачехой; в 1936-1937 годах беспризорник, потом детдомовец. В 1941-1942 годах учился в школе Фабрично-заводского ученичества. На фронте, куда ушел добровольцем, был шофером, связистом артиллерийской бригады, с 1943 года на передовой, получил тяжелое ранение, был контужен.

С 1945 года жил на Урале в городе Чусовой, с 1963 года – в городе Пермь, работал подсобным рабочим, слесарем и кладовщиком. После публикации в 1951 году своего первого рассказа «Гражданский человек» в газете «Чусовской рабочий» стал её литературным сотрудником (до 1955). В 1950-е годах издавал в Перми книги рассказов для детей («До будущей весны», 1953; «Огоньки», 1955; итоговый сборник «Зорькина песня», 1960), роман о преобразовании отсталого колхоза «Тают снега» (1958).

С 1958 года член Союза писателей СССР. В 1959-1961 годах учился на Высших литературных курсах в Москве при Литературном институте имени М.Горького. С конца 1960-х годов жил в Вологде, в 1980 году вернулся в родные места, жил в Красноярске и родном селе Овсянка.

В 1960-е годы Астафьев публикует повести из сибирской жизни, замеченные столичной критикой: «Перевал», «Стародуб» (обе 1959; последняя – о жизни сибирских старообрядцев-кержаков), автобиограческую повесть «Кража» (1966), в центре которой рождение души детдомовского подростка, отстаивающего основы своей личности в суровых условиях физического выживания. Выброшенность в такую среду чистого, мечтательного и ранимого героя составляет сюжетную основу многих произведений Астафьева, первой повести из военной жизни «Звездопад» (1960), где поэзия первого чувства, возникшая на фоне госпитального быта, пресекается жутким бытом пересыльного пункта, самим ходом и логикой войны. В эти же годы появляются рассказы и повесть («Где-то гремит война», 1967), составившие автобиографическую книгу «Последний поклон», написанную от первого лица, с поразительным перевоплощением автора в душу и психологию ребенка, подростка. Над этой книгой Астафьев работал с конца 1950-х годов (первое отдельное издание – 1968; с новыми главами – 1979), дописывая её и после окончания, до начала 1990-х годов «Последний поклон», повесть «Пастух и пастушка. Современная пастораль» (1971), «повествование в прозе» «Царь-рыба» (1976; Государственная премия СССР, 1978) принесли писателю известность, были переведены на многие языки мира.

Основная особенность художественного реализма Астафьева – изображение жизни в её первоосновах, когда она не достигает уровня рефлексии и сознания и как бы сама из себя порождает крепящие бытие нравственные опоры: добра, бескорыстия, сострадания, справедливости. Это астафьевское «оправдание добра», ценности и осмысленности жизни подвергается писателем самому жестокому испытанию, прежде всего предельными условиями российского существования. В «Последнем поклоне» – своеобразной летописи жизни сибирской деревни – Астафьев воссоздает убогий уклад заброшенного чалдонского села, с его нищетой, пьянством, доходящим до дикого разгула, рисует галерею сибирских характеров (своей родни, соседей, земляков и переселенцев) – непутевых, бесшабашных и безалаберных, жестоких в «кураже», ломающих жизнь себе и своим близким. Но эти же люди оказываются способны к добру и участию, в «крайние» минуты спасают и поддерживают друг друга, терпеливо перемалывают жизнь в непосильном труде, часто связанном с опасностью и риском. В них, носителях неписанной, «инстинктивной» морали видел Астафьев «становую жилу» народа. Венцом его жизнестойкости, терпения и доброты стал образ бабушки Катерины Петровны, примирявшей мальчика с жестокостью жизни.

Другие неотъемлемые от Астафьева жизненные пласты воплощения и одновременно формы испытания доброй и прочной основы мира – война и отношение к природе. В повести «Пастух и пастушка» с присущей Астафьеву поэтикой подробностей писатель показывает войну как кромешный ад, страшный не только степенью физического страдания и нравственного потрясения, но непосильностью для человеческой души военного опыта. Ужас войны, то, что называют «окопной правдой», для Астафьева – единственно подлинная правда о войне. И хотя самопожертвование и бескорыстие, нередко оплаченное собственной жизнью, военное братство, неистребимость добра проявляются и обнажаются в дни войны, и не менее – в военном быту – ежедневной изматывающей «работе», Астафьев не видит цены, которая могла бы оправдать человеческое «побоище». Трагически подорванной оказалась душа юного лейтенанта: чистоту и силу своей любви он не смог совместить с нормами военной жизни. Несовместимость военного и мирного опыта, память о войне станут, помимо «Звездопада», темой и отзвуком многих произведений Астафьева: рассказы «Сашка Лебедев» (1967), «Ясным ли днем» (1967), «Пир после победы» (1974), «Жизнь прожить» (1985).

Понятие жизни неотделимо в творчестве Астафьева от природы. Каким бы ликом не оборачивалась природа к человеку – а она может быть дарящей, утишающей, просветляющей, но также опасной и чуждой в своем могуществе отдельного бытия – она воплощает тайну органической жизни, которую писатель понимает как мучительный процесс труда, выживания и роста. В усилиях, употребленных на поддержание «живой жизни» (когда умереть часто легче и проще, чем выжить), он видит не голую борьбу за существование, а действие высшего, единого для человеческой и природной жизни закона (новеллы «И прахом своим», «Травинка» из книги «Затеси»); с особой силой этот закон проявляется в эпизодах честного единоборства человека с природой. «Царь-рыба», проникнутая пафосом защиты природы, раскрывает нравственно-философское содержание отношения человека к ней: гибель природы и утрата нравственных опор в человеке показаны как взаимообратимые (люди сами принимают участие в уничтожении природы, браконьерство стало нормой современной советской действительности), как обратима и ответственность человека за природу, так или иначе воздающей ему.

Параллельно Астафьев создает циклы малых полухудожественных жанров, объединенных темой благодарной памяти (жизни, людям, помогшим духовно укрепиться автору и герою, «малой родине»), и просветленного, но не изжитого страдания: повесть-притча «Ода русскому огороду» (1972), лирические миниатюры и короткие рассказы-воспоминания «Затеси» (1-e отдельное издание – 1972; печатаются с 1960-х до настоящего времени, «Континент», 1993, № 75, «Новый мир», 1999, № 5, 2000, № 2 – о Николае Рубцове), повесть «Зрячий посох» (1981; Государственная премия СССР, 1991), в основе которой письма к Астафьеву его друга, критика А.Н.Макарова.

Начиная с 1980-х годов меняются акценты в осмыслении Астафьевым современной русской жизни и русского характера, жестче и непримереннее становится память (последние главы «Последнего поклона» с картинами быта спецпереселенцев, коллективизации). В романе «Печальный детектив» (1986), вызвавшем острую дискуссию, распад, деградация, повсеместное торжество зла утверждаются как доминирующие черты современного советского общества, а в русском национальном характере, хотя и остаются «необъяснимая русская жалость», «жажда сострадания», стремление к добру, преобладают «безалаберность», попустительствующая злу, «покорность», нравственная пассивность. Тщательная фиксация героем, бывшим оперуполномоченным, примеров патологической преступности, экстремальных нарушений человеческих законов, морали призвана показать хаос, социальную энтропию современной жизни (налицо переоценка ценностей: маргинальное становится центральным, запрет – нормой), однако написанная в стиле жизнеподобия, «террористического реализма» (по определению одного из критиков) жизнь люмпенов, бандитов, отбросов общества не переплавилась в объемную художественную картину. Полюс добра (в образе милицейского работника, искалеченного в борьбе с преступниками) оказался невыразительным, стертым, недоразвившимся типом современного Дон Кихота.

В русле тех же тенденций (по материалу и составу идей) – один из лучших рассказов «Людочка» (1989): смерть того, кто изнасиловал безропотную (и повесившуюся после этого) Людочку, – в кипящей трубе-канаве городского отстойника, сам этот отстойник, среда обитания и привычный пейзаж городской окраины, предстают символом разложения, всеобщего одичания и агонии: рассказ прочитывается как современная антиутопия (по самой природе жанра не сводимого к сгущенному описательному натурализму); только боль автора и острота неприятия зла как бы восстанавливают нарушенную норму и снимают вопрос о его тотальном торжестве. Разрастание зла в художественном мире Астафьева во многом объясняется этической позицией писателя, не признающего метафизическую природу зла, он не перестает удивляться каждому злому поступку и низкому движению души. Астафьев – редкий в XX веке художник, избежавший прививки «диалектики добра и зла» и отказавшийся принять его неизбежность.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 августа 1989 года за большие заслуги в развитии советской литературы и плодотворную общественную деятельность писателю Астафьеву Виктору Петровичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».

В романе «Прокляты и убиты» (книги 1-2, 1992-1994, не окончен; в марте 2000 года Астафьев сказал о прекращении работы над романом) писатель возвращается к теме испытания человека на войне. Плотское, телесное переживание жизни – отличительное свойство реалистической поэтики Астафьева – определяет характер такого испытания: голодом, холодом, непомерным трудом, физической усталостью, болью (глава «Темная-темная ночь» из «Последнего поклона»), и, наконец, страхом смерти; способность достойно их перенести служит знаком нравственной стойкости и внутренней состоятельности героя. В романе «Прокляты и убиты», как и в повести «Так хочется жить» (1995), телесная природа становится только низом, вместилищем животных инстинктов, утробой, дискредитацией «идеального» в человеке, и одновременно – средством обличения антигуманного и безбожного коммунистического режима, поставившего человека в унизительные, нечеловеческие условия (сверхнатуралистическое описание быта запасного стрелкового полка; страшные подробности форсирования Великой реки – Днепра).

В этом романе писатель переписал и переосмыслил многие страницы своей внутренней биографии, впервые в постсоветской литературе создал образ десакрализованной народной войны 1941-1945 годов. Роман развел по разные стороны почитателей Астафьева. Этическая и эмоциональная доминанта романа двойственна: с одной стороны, оплакивает героев, переживших невыносимое и оставшихся людьми, с другой, их поступки страдания – как участников бессмысленной бойни, лишенной признаков и пафоса войны Отечественной, священной, как бы обесцениваются, остаются этически неоправданными. Ниспровергая идеологические клише, Астафьев устраняет не только героические, но и всякие внеличные высшие мотивации поступков своих героев. Двоится и образ самой войны: она ужасна сама по себе, но в неменьшей степени – как именно эта война, обобщенный результат действий бездарных генштабистов, тыловиков, ради собственных наград обрекающих на гибель миллионы людей.

Роман «Прокляты и убиты» вместе с повестью «Так хочется жить», «Веселый солдат» (1998) – своего рода антиэпос военных и послевоенных лет. Темы правдоискательства, добра и любви, «горького» праздника жизни становятся сопутствующими или переключаются в публицистический план. Тоска по справедливости и лучшей жизни заставляют писателя с гневом и яростью обличать бездарных генштабистов, тыловиков, мелких и средних начальников, преступно безучастных или коверкающих судьбы простых людей. С какой-то самоистязательной пристальностью запечатлевает Астафьев xaoc, рвачество, волчьи законы, убогое прозябание, унаследованные современностью: «И все злей, все неистовей, все вороватей делаются российские люди». В публицистике 1990-х годов социально-нравственное состояние общества также рисуется в апокалиптических тонах как проявление общей деградации.

Скончался 29 ноября 2001 года в Красноярске. Согласно завещанию Астафьев был похоронен в родном селе Овсянка Красноярского края.

В 2004 году посмертно был удостоен Государственной премии РФ как автор поставленных на сцене МХАТа имени А.П.Чехова рассказов «Пролетный гусь» и «Бабушкин праздник».

Награждён советскими орденами Ленина (21.08.1989), Отечественной войны 2-й степени (11.03.1985), 2 орденами Трудового Красного Знамени (25.04.1974, 29.04.1984), орденами Дружбы народов (07.08.1981), Красной Звезды (11.03.1944), российским орденом «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени (28.04.1999), медалями, в том числе «За отвагу» (19.11.1943).

Лауреат Государственной премии СССР (1978, 1991) и РФ (1996; 2003, посмертно), Пушкинской премии фонда Альфреда Топфера (1997, Германия), премии Александра Солженицына (2009, посмертно).

29 ноября 2002 года в селе Овсянка был открыт мемориальный дом-музей Астафьева. 30 ноября 2006 года в городе Красноярск был установлен памятник Астафьеву.

 

© Биография предоставлена В.С.Смирновым (г. Северодвинск)

    Источники
 Герои Социалистического Труда: биобиблиогр. слов. Т.2. – Москва, 2008.